Материалы краеведа Л. С. Зеленцова

Для слабовидящих

 
 
 
Мы в соцсетях           
 
 

Библиотечные страницы

Вместо предисловия

Несколько раз начинал я писать о жизни Красноуфимского педагогического училища в 1950-60-х годах, но все откладывал, не решался продолжать, Получалось, что рассказывать придется о забытых, утраченных традициях. Большей части из того, что было лучшего в те годы, чем мы гордились, теперь в училище нет. И это могли бы расценить как упрек нынешнему руководству, а мне не хочется, чтобы у кого-нибудь сложилось такое впечатление.

Однако, поразмыслив, я пришел к выводу, что большая часть традиций 50-60-х годов исчезла по объективным причинам. Если бы сейчас в училище работали те же преподаватели, что и 20—30 лет назад, то и им не удалось бы сохранить некоторые традиции.

Может возникнуть вопрос: а почему именно я взялся за описание жизни Красноуфимского педучилища тех лет? По какому праву? Отвечаю: не только я один. В нашем музее есть много воспоминаний, в том числе и об этом периоде. Жизнь училища очень разнообразна, и один человек все описать не в состоянии. Никогда не возьмусь рассказывать, например, о вокальных зарядках, когда и течение многих лет каждое утро все училище выстраивалось в коридоре и 15-20 минут пело вокальные упражнения. Не буду, потому что лично не имел к этим зарядкам никакого отношения. О них подробно написано в брошюре П. И. Осокина.

Не буду писать и о комсомольской и профсоюзной работе, к которой не имел прямого отношения. Отмечу только, что в те годы секретарь комитета комсомола и председатель профкома избирались из учащихся. Они не освобождались от учебы, их работа не оплачивалась. Были курсовые комсомольские бюро, их секретари входили в состав общеучилищного комитета. Считалось, что работа на первом и четвертом курсах требует разных методов, да и по содержанию она отличается. Словом, много интересного, о чем надо бы рассказать, но я не буду, не считаю себя вправе. Но были дела, о которых я знаю лучше, чем кто-либо другой, да, похоже, и рассказать о них кроме меня некому («Иных уж нет, а те далече...»).

Я связан с Красноуфимским педучилищем вот уже почти полвека. Мне есть что вспомнить, с чем сравнить. В 1942 году поступил в него, в 1945-м окончил. Тогда принимали после семилетки и обучали 3 года. Затем 6 лет службы в армии, но связи с училищем не терял. Когда после 5 лет службы впервые (!) приехал в отпуск, первый визит нанес, конечно же, училищу. В те дни проходила предвыборная кампания, в кабинетах напротив кубовки (теперь кабинеты № 9 и 10) был оборудован агитпункт, шла репетиция концерта. Я взял инструмент, на котором играл в оркестре до армии (домра-бас) и… все 10 дней отпуска провел на репетициях и концертах перед избирателями.

Спустя год демобилизовался и опять пришел в училище. Меня пригласили в кабинет директора, Кроме Валентины Александровны Бобиной там были завуч Леонид Георгиевич Чепелев, руководитель музыкальной работы Павел Иванович Осокин. Стали расспрашивать о планах — как собираюсь жить, чем заниматься. И вдруг предложили работу преподавателя музыки. Я растерялся, не знал, что ответить.

— Можешь научить играть, как сам играешь? — спрашивают.

— Всех, вероятно, не смогу, нужны ведь способности, — отвечаю.

— Ну, всех-то и мы обучить не сможем тому, что сами умеем, — заметил П. И. Осокин. Я согласился.

Подробнее: Записки педагога

Второе письмо  И.П.Хамзину

Надеюсь, не обижу Вас, Иван Павлович, если укажу на ошибки, которые вы допустили, пытаясь расшифровать происхождение некоторых географических  названий. Не в результатах, выводах, трактовке (хотя  они  почти все неверны), а в методах. Вы пользовались неверными методами, исходили из неверных предпосылок и потому пришли к ошибочным выводам.

Но сначала признаюсь, что и сам не знаю истинных значений тех названий, которые Вы упоминаете. Я занимаюсь этим целом более двадцати лет, но, прежде чем приступить к нему, удостоверился, что никто до меня его не сделал. Было бы трагедией после многих лет работы узнать, что ее давно уж  проделал кто-то другой.

Связался со специалистами Свердловска, Казани, Башкирии, не занимался  ли кто-нибудь из них топонимикой в наших краях, нет ли печатных работ.   Оказалось, нет. Начал. О результатах работы докладывал на топонимических семинарах при Свердловском госуниверситете.

Доклады обсуждались, некоторые из них были напечатаны в «Ученых записках», и никто не упрекнул меня в том, что я не ссылаюсь на такого-то автора, не ознакомился с такими-то работами. Думаю, их в то время не было. Последние годы, правда, я утерял связь с университетом, но вряд ли за это время произошли изменения.

Я знаком был с планами свердловских топонимистов на ближайшие годы, никаких экспедиций в наши края не планировалось. Бывали, правда, специалисты из Ижевска, искали следы проживания одо, они нашли меня через газету «Вперед», я был с ними в переписке. Поэтому можно сказать, что никто не знает истинного значения тех названий, о которых Вы упоминаете. И при всем при этом отчетливо вижу Ваши методологические ошибки, которые и привели к ошибочным выводам.

Они были не первыми

По-вашему получается, что марийцы по пути в наши края прошли быстро Башкирию, почти нигде не задерживаясь, не вступая в контакты с местным населением, не расспрашивая о дороге, которая их ждет впереди и т. д. Осели в диких местах, где не ступала нога человека, где все реки, речки,  ручьи, озера, горы были безымянными, и принялись придумывать им названия  (конечно же, марийские). Но ведь широко известно, что марийцы, о которых идет речь, сели, как тогда говорили, на башкирскую землю, часто по договору, по записям. В договорных документах подробно описывались границы земельных угодий, межи. А ими служили названия рек, речек, логов, гор. Эти документы имеются в архиве. Марийцы пользовались на первых порах местными, чужими для них названиями.

Подробнее: Топонимика: муки и радости поиска

Изучение топонимики юго-западной части Свердловской области (бывший Красноуфимский уезд) началось в 1967 году. За истекшее время было проанализировано около 200 листов топографических карт, планшетов лесничеств, планов селений от 1876-81 и 1927 гг., несколько сот документов Пермского госархива, большое количество книг и других источников, опрошено более 100 местных жителей. При сборе и первичной обработке материала используются инструкции и методика, разработанные кафедрой русского языка и общего языкознания УрГУ[1].

Собранный материал зафиксирован в нескольких картотеках:

1). Основная картотека, которая содержит 2300 современных топонимов, в том числе примерно 1000 названий населенных пунктов и их частей, 400 - названий рек;

2). Картотека топонимов, известных только по архивным документам (более 100 названий);

3). Картотека географических терминов (около 40 слов);

4). Картотека коллективных и групповых прозвищ местных жителей.

Хотя обработка материала только начинается, уже можно сделать некоторые обобщения. Прежде всего, обращает на себя внимание значительное количество нерусских топонимов. Например, в сфере гидронимики русские названия имеют маленькие речушки, а крупные реки носят нерусские наименования. Среди названий населенных пунктов русских топонимов примерно половина. 200-300 лет назад русских названий на изучаемой территории было гораздо меньше. В документах того времени (дарственные грамоты, купчие крепости, документы по разделу земель и т.д.), в которых довольно подробно описываются межи, русские названия встречаются очень редко. Это, в частности удалось проследить на территории современного Ачитского и бывшего Сажинского районов.

Часть нерусских названий исчезла и заменена русскими, другие сохранились, но изменились настолько, что их невозможно узнать. Haпpимер, в реку Уфу с правой стороны, ниже деревни Рахмангулово, впадает небольшая речушка Торгаш. В документах 1745 года ее называют Сергаш, иногда Тергаш[2].

Разница между современным произношением топонима и его написанием в прошлом всегда тщательно фиксируется. Так, река Артя, левый приток Уфы, в прошлом иногда писалась Арта: «при впаде р. Арты в Уфу», «за Артой[3]».

Особенно интересны старые названия рек Сарана, Capc, Бисерть. В документах 1665-1676 гг. река Сарана называлась Саргана, Сарганда, а р. Сарс - Caрсана[4].  Там же можно встретить выражение «capганские татары». В других документах того времени Сарана иногда называлась Caprа.[5] Саргой же именовалась речка, называемая ныне Саргая. Примечательно, что на изучаемой территории в настоящее время зарегистрировано в разных местах 5 рек, носящих название Сарга.

Подробнее: Об изучении топонимики юго-западной части Свердловской области

В 1967 году сотрудники Красноуфимского краеведческого музея под руководством доцента Уральского государственного университета А. К. Матвеева изучали географические названия юго-западной части Свердловской области.

Интересно, что среди собранных географических имен (топонимов) встречается большое количество нерусских. Из четырехсот названий рек русских меньше ста, остальные — башкирские, татарские, марийские. Это и понятно: названия рек возникли до прихода в этот край русского населения.

В названиях населенных пунктов соотношение несколько другое: примерно половина русских и половина нерусских. В прошлом оно было иным: в «Российском атласе, из 44 карт состоящем и на сорок два наместничества империю разделяющем» (издан в 1792 году), на территории Красноуфимского уезда из пятидесяти шести населенных пунктов только пятнадцать носили русское название. Причем, большинство из них расположено севернее реки Уфы. Этот факт подтверждает мысль о том, что заселение нашего края русскими проходило с севера, со стороны Кунгура. Самые старые русские населенные пункты — Красносоколье, существовавшее с 1649 года, Афанасьевское и Кленовское.

Как правило, топонимы очень устойчивы. Часто бывает, что уже давно исчез сам объект, а название его все еще существует. Это свойство географических названий дает нам возможность судить о хозяйственной деятельности людей в прошлом, восстановить географию растительного мира... Так, названия урочищ — Томилки, Рудники, Старательские места — напоминают о существовании в нашем крае железоделательного производства. А такие названия, как Спорный лог, Спорная гора, Межевая река, Межевой лог, Козлов угол, Кузнецовский отруб, рассказывают нам о формах владения землей.

Бывает и так, что один и тот же объект сменил несколько названий. Так, в реку Уфу впадает небольшая речушка. Сначала она называлась Сергаш, в середине прошлого века и Сергаш и Тергаш, а теперь называют ее Торгаш, а деревню, стоящую на ней, Усть-Торгаш.

Подробнее: Топонимы Красноуфимского края

В книге «Красноуфимск» события описываются, начиная с 1736 года. А существовали ли в наших краях до постройки Красноуфимской крепости какие-нибудь русские поселения? Интересно, кто были первыми русскими поселенцами — предками нынешних александровцев, саранинцев, чатлыковцев?

Попробуем по имеющимся у нас архивным документам проследить, как заселялся наш край русскими до и после основания Красноуфимска. Посмотрим, откуда пришли первые поселенцы в тот или иной населенный пункт, почему он носит такое название?

Вот перед нами старинный атлас с характерным для тех времен названием: «Российский атлас из сорока четырех карт состоящий и на сорок два наместничества Империю разделяющий». Он издан в 1792 году в Петербурге. На карте пермского наместничества указаны селения: Преображенское (тeперь Красносоколье), Крестовоздвиженское (сейчас Новое Село), Иргинский завод, Шилова, Титешная (ныне Подгорная), Чувашское (Чувашково). И все.

Из наших селений отмечены Ачитская, Бисертская крепости (ныне село Афанасьевское). Учтем, что карта мелкого масштаба и, вероятно, не все селения на ней обозначены. Кроме того, в те времена все делалось страшно медленно. Пока был собран материал, пока его доставили в столицу, подготовили к печати, прошли многие годы. И за это время могли появиться еще поселения. Но пока мы можем сказать, что указанные в атласе русские селения возникли, задолго до 1790 года. Когда?

У нас есть любопытный документ. Это даже не документ, а сборник многих документов. Попал он к нам из семейного архива помещика Голубцова, основателя села Александровское. Кроме всего прочего, Голубцовы были знамениты и тем, что всю жизнь воровали землю у соседей. Они всю жизнь с ними судились и до того преуспели в этом деле, что выпустили о своих делах целую книгу в 200 с лишним страниц, сплошь состоящую из судебных документов: дарственные и купчие грамоты на землю, показания доверенных лиц и свидетелей. В них перечисляются границы земельных угодий, речки, овраги, горы и даже рощи. Словом, книга эта — настоящий клад для краеведов. Воспользуемся и мы им.

Доверенные от жителей деревни Чувашское показали, что местные башкиры по договору, заключенному в 1744 году октября 20, допустили на свои земли «крестьян Чердынского уезда башкирцевых к заселению дворами деревни, называемой Чувашское, состоящей близ Красноуфимска, также пашню пахать, сено косить, рыбу ловить, в лесу дрова и на хорошее строение бревна рубить». «...В коей по 1791 год проживали и владели спокойно землями и всеми угодиями, а с сего времени Г. Голубцов, несмотря на древнее заселение и владение, начал причинять разные нетерпимые беды и обиды».

«...Сверх того, он, поверенный башкирцев, не лишним почитает упомянуть и о том, что до современного разорения деревни Чувашское существовало в ней дворов гocударственных поселян 50, а нынче на лицо имеется 3 двора...»

В те же годы (1740—1745) заселялись деревни Альметкина (Колмаково), Обухова (Екатериновка).

В 1747 году уже существовали Шилов пруд и Шилова мельница (ныне деревня Шиловка), Ключиковский винокуренный завод (Ключики), д. Чатлыкова (теперь Чатлык), Кошаево.

Не было еще в те годы д. Подгорной и села Александровское.

Подробнее: Преданья старины глубокой…

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ